Леви Марк Лазаревич
(1961—н.в.)
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

9

ведь я предал твоё доверие ко мне, и отберёшь у меня инструмент — так снимают медаль с груди того, кто её не достоин. Но ничего подобного, ты села рядом со мной и смотрела на меня. Потом взяла мою руку в свою и направила секатор вдоль стеблей. Голосом, смягчённым улыбкой, ты сказала мне, что резать надо всегда над глазками, иначе можно поранить розу, а ведь мужчина никогда не должен ранить розы, правда? А думает ли ктонибудь о том, что ранит мужчин?

        Наши взгляды встретились. Ты приподняла мне пальцем подбородок и спросила, не одиноко ли мне. Я отрицательно покачал головой — изо всех сил, чтобы только хватило отогнать ложь. Ты не могла всегда быть со мной в промежутке, отделяющем мой возраст от твоего, и мне приходилось заполнять это время посвоему. Мама, веришь ли ты в неизбежность, заставляющую нас воспроизводить поведение наших родителей?

        Я помню то, что ты написала в своём последнем письме, которое ты мне оставила. Я тоже отступился, мама.

        Я не представлял, что могу любить так, как любил её. Я поверил в неё, как верят в сон. Когда сон развеялся, я исчез вместе с ним. Я думал, что мне достанет смелости и самоотречения, чтобы отмахнуться от всех тех, кто уговаривал меня больше с ней не встречаться. Выйти из комы — всё равно что заново родиться. Аорэн нужна была вся её семья. А семьёй её были мать и молодой человек, с которым она снова сошлась. Кто для неё я, если не незнакомец? Во всяком случае, не тот, кто открыл бы ей глаза и сказал, что все, кто её окружал, согласились на её смерть] Я был не вправе нарушать ненадёжное спокойствие, в котором она так нуждалась.

        Её мать умоляла меня не говорить ей, что и она от неё отказалась. Нейрохирург убеждал меня, что это вызовет шок, от которого она, возможно, уже не оправится. Войфренд, вернувшийся в её жизнь, оказался последним барьером, выросшим между ею и мной.

        Я знаю, что ты думаешь. И правда не только в этом, и пугает множество вещей. Мне потребовалось время, чтобы признаться самому себе: я не поверил в то, что смогу увлечь её в свои сны, выдержать их высоту, сделать их реальностью, оказаться, в конце концов, тем человеком, которого она ждала; мне было страшно сказать себе, что она меня забыла, Я тысячи раз собирался снова её отыскать, но и тут меня останавливал страх, что она мне не поверит, что я не сумею снова изобрести наш с нею смех вдвоём, что она уже не будет той, которую я любил, но особенно страх опять её потерять, на это у меня уже не хватило бы сил. Я уехал за границу, чтобы оказаться подальше от неё. Но, когда любишь, любые расстояния не в счёт. Стоило незнакомой женщине на улице напомнить мне о ней — и я уже видел её, моя рука выводила на бумаге её имя, словно это могло перенести её ко мне, мои глаза закрывались, чтобы увидеть её глаза, я искал тишины, чтобы услышать её голос. Тем временем я запарывал самый многообещающий проект в моей жизни! Я построил Культурный центр со сплошным фасадом, смахивающим на больничный!

        Уезжая туда, я бежал от собственной трусости. Я отступился, мама, и если бы ты знала, как я кляну себя за это! Я живу в противоречии: надеюсь, что жизнь снова устроит нам

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи
















Читать также


Произведения, проза
Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту