Леви Марк Лазаревич
(1961—н.в.)
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

47

из ивовых прутьев, выбрала полено и бросила его в огонь. В камине ярко полыхнуло.

        — Здесь такие толстые стены, что топить приходится и зимой и летом. Если бы вы заглянули сюда утром, то поёжились бы от холода.

        Она расставила на широком столе тарелки.

        — Хотите чаю?

        Джонатан привалился к стене, не спуская с неё глаз. Даже самые простые движения Клары были образцом изящества.

        — Выходит, вы не исполнили ни одного бабушкиного желания? — спросил Джонатан.

        — Как раз наоборот!

        — Разве это не её загородный дом?

        — Она была тонким психологом. Лучшей гарантией того, что я исполню её истинный замысел, было взять с меня противоположное обещание.

        В чайнике закипела вода. Клара разлила чай, Джонатан уселся за массивный деревянный стол.

        — Провожая меня в пансион, она спросила, не забыла ли я скрестить за спиной пальцы, когда давала ей слово.

        — Любопытный подход!

        Клара села напротив него.

        — Хотите, расскажу вам про Владимира и его галериста сэра Эдварда? — предложила Клара. — Постепенно они стали неразлучны, относились друг к другу, как родные братья. Говорят, Владимир умер у него на руках.

        Её голос был полон радостного предвкушения. Джонатан наслаждался её обществом. Клара начала свой рассказ.

        Сбежав из России в шестидесятых годах XIX века, Рацкин оказался в Англии. Лондон был тогда временным прибежищем всех изгнанников: греков и турок, французов и испанцев, шведов, даже китайцев. Старинный город был настолько космополитичен, что самое популярное спиртное здесь называли «напитком всех народов». Впрочем, Владимир не пил, у него не было ни гроша за душой. Он жил в гнусной комнатёнке отвратительного квартала Ламбет. Рацкин был человеком гордым и бесстрашным и, невзирая на свою нищету, предпочёл бы умереть от голода, чем протягивать руку за подаянием. Днём он отправлялся на рынок КовентГарден с заточенными, как карандаши, угольками, чтобы рисовать лица прохожих.

        Изредка продавая за бесценок свои наброски, он боролся с нищетой. Там, на рынке, он и повстречал в одно осеннее утро сэра Эдварда. Судьба явила свою непредсказуемость во всём блеске.

        Сэр Эдвард был богатым и уважаемым торговцем живописью. Он бы никогда не оказался на рынке, если бы не болезнь одной из служанок и не желание его жены немедленно найти ей замену. Владимир Рацкин сунул сэру Эдварду под нос портрет, который успел нарисовать за те считаные мгновения, что тот провёл перед овощным прилавком. Владелец картинной галереи сразу угадал в этом жалком нищем большой талант. Он купил эскиз и весь вечер его изучал. На следующий день он приехал на рынок в коляске, в сопровождении дочери, и попросил художника нарисовать её. Но Владимир отказался, сказав, что не рисует женские лица. Ломаный английский не позволил ему толком объясниться. Сэр Эдвард вспылил. Первая встреча этих двух людей, которым суждено было никогда больше не расставаться, чуть не закончилась дракой. Но Владимир спокойно показал англичанину другой рисунок — портрет его самого, рке в полный рост, сделанный накануне по памяти, когда покупатель ушёл. Манера художника была поразительно реалистичной.

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи
















Читать также


Произведения, проза
Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту