Леви Марк Лазаревич
(1961—н.в.)
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

11

мы не готовы. Так же невежественно, как наши предки, мы причисляем к паранормальному, к эзотерике все, чего не можем постигнуть, все, что тревожит наш ум. Мы — существа, тянущиеся к наукам, но страшащиеся открытий. На свои страхи мы отвечаем верованиями. Почти так же моряки в старину отказывались заплывать слишком далеко, ибо пребывали в убеждении, что вдали от твёрдой, надёжной суши мир обрывается, их подстерегает там бездонная пропасть.

        — У моего ремесла тоже есть научные стороны. Время меняет живопись, многое делает невидимым взору. Вы представить себе не можете, какие чудеса открываются при реставрации полотна!

        Внезапно женщина схватила его за руку, уставилась на него серьёзным взглядом, её синие глаза вдруг вспыхнули.

        — Мистер Гарднер, вы совершенно не понимаете смысл моих речей. Но я не хочу докучать вам словесами. Когда затрагивается эта тема, я делаюсь неистощимой.

        Джонатан сделал знак бармену, чтобы тот наполнил её бокал. Соседка следила изпод тяжёлых век за движениями бармена, за янтарной жидкостью, полившейся по хрустальной стенке изнутри. Поболтав в бокале кубиками льда, она залпом опрокинула содержимое. Догадываясь, что Джонатан ждёт продолжения разговора, она заговорила снова:

        — Мы ещё ждём новых исследователей, путешественников во времени. Достаточно будет небольшой кучки новых Магелланов, коперников и Галилеев. Сначала мы объявим их еретиками, осыплем их насмешками, но они откроют пути в глубь Вселенной, сделают видимыми наши души.

        — Оригинальные речи для учёной! Обычно наука и душа плохо сочетаются.

        — Перестаньте изрекать банальности! Вера имеет отношение к религии, а душа рождается из нашего сознания, из того, кем мы являемся или кем себя мним.

        — Вы действительно считаете, что после смерти наши души продолжат жить?

        — Невидимое глазу не перестаёт существовать!

        Её разговоры о душах заставили Джонатана задуматься о душе старого русского художника, жившей в нём самом начиная с того дождливого воскресного дня, когда отец привёл его в музей. В большом зале под бескрайним потолком его захватили картины Владимира Рацкина. Чувства, которые он при этом испытал, широко распахнули двери его отрочества и навсегда определили его судьбу.

        Женщина продолжала смотреть на него, синева её глаз сменилась на черноту, Джонатан чувствовал, что его оценивают. Потом она перевела взгляд на свой бокал.

        — То, что не способно отражать свет, прозрачно, — сказала она хрипло. — Тем не менее оно существует. Мы больше не видим жизнь, когда она покидает тело.

        — Признаться, я частенько не наблюдаю жизни даже в живых…

        Она улыбнулась и ничего не ответила.

        — Тем не менее рано или поздно все умирает, — закончил Джонатан в некотором замешательстве.

        — Каждый из нас строит и разрушает своё существование в присущем ему ритме. Мы стареем не потому, что время течёт, а в зависимости от потребляемой и частично возобновляемой нами энергии.

        — Вы полагаете, что мы оснащены некими аккумуляторами, от которых работаем и которые подзаряжаем?

        — В какойто степени да.

        Если бы не табличка с научными титулами, Джонатан причислил

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи
















Читать также


Произведения, проза
Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту