Леви Марк Лазаревич
(1961—н.в.)
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

73

        – Я не сказала, что у вас плохо получается, – оговорилась София, качая головой. – Я просто сказала, что ты этим занимаешься, это разные вещи.

        – Можно продолжать? – спросил Лукас.

        – Сзади нам настойчиво мигают фарами.

        – Пусть подождут, мы стоим на «красном».

        – Ага, третий раз подряд под одним и тем же светофором!

        – Не понимаю, что со мной творится, вообще ничего уже не понимаю, знаю только, что рядом с вами мне хорошо, хотя и эти слова не входят в мой лексикон.

        – Говорить подобные вещи еще рановато.

        – Для правды существуют специальные моменты?

        – Да, существуют!

        – В таком случае мне без помощи не обойтись: искренность – это куда труднее, чем я думал.

        – Да, быть честным трудно, Лукас, гораздо труднее, чем вы себе представляли, порой честность наталкивается на несправедливость и на неблагодарность, но отказаться от нее – все равно, что зрячему притворяться слепцом. Очень трудно все это вам объяснить… Мы с вами такие разные, даже слишком разные.

        – Мы дополняем друг друга, – заявил он, полный надежды. – В этом я с вами согласен.

        – Нет, просто мы разные!

        – И вы произносите такие слова? А я поверил было…

        – Вы теперь верующий?

        – Перестаньте! Я воображал, что эта разница… Но нет, наверное, я ошибался, вернее, был прав, и это парадоксальным образом прискорбно!

        Лукас вышел из машины, оставив открытой дверь. София бросилась за ним под дождь, изза чего адресованных им пронзительных гудков стало вдесятеро больше. Она звала его, но он ее не слышал: дождик превратился в ливень. Наконец она его поймала, схватила за руку, он обернулся. Мокрые волосы прилипли к ее лицу, он убрал губами одну самую непокорную прядь, она его оттолкнула.

        – Между нашими мирами нет ничего общего, мы поразному верим, надеемся на разное, наши культуры так далеки друг от друга– Куда нам деваться, когда все против нас?

        – Вы боитесь! – ответил он. – Дада, от страха у вас поджилки трясутся. Вопреки своим собственным правилам вы отказываетесь смотреть правде в лицо – вы, толкующая об ослеплении и об искренности! Вы день напролет произносите красивые проповеди, но проповеди, не сопровождаемые делами, ничего не стоят. Не судите меня, я и впрямь ваша противоположность, у меня нет с вами ни малейшего сходства, но одновременно мы похожи, я – ваша вторая половина. Я не сумею описать вам свои чувства, так как мне неведомы слова для обозначения того, что меня уже два дня преследует до такой степени, что появляется надежда, что все может перемениться: мой мир, как вы говорите, ваш мир, их мир. Наплевать мне на мои прежние бои, на мои черные ночи и на мои воскресенья, я – бессмертный, впервые в жизни почувствовавший желание жить. Мы могли бы друг друга узнавать, открывать, в конце концов мы бы стали похожи… со временем.

        София прикоснулась пальцем к его губам, прерывая его.

        – Сколько нужно времени – два дня?

        – …И три ночи! Они стоят немалой части моей вечности, – сказал Лукас.

        – Опять вы за свое!

        В небе прогремел гром, ливень превратился в ужасную грозу. Он задрал голову и увидел ночь – такую черную, какой не бывало еще никогда.

        – Скорее! – решительно произнес он. – Надо немедленно отсюда сматываться. У меня

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи
















Читать также


Произведения, проза
Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту