Леви Марк Лазаревич
(1961—н.в.)
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

19

безмолвно разглядывал волнующие черты незнакомки. У нее совершенно пересохло во рту, она не глядя пыталась нащупать стакан на стойке, а он уже положил туда руку. Неуклюжесть жестов обоих привела к опрокидыванию стакана: прокатившись по цинковому краю стойки, он упал на пол и разлетелся на семь осколков. София наклонилась и осторожно подобрала три стеклышка, Лукас встал на колени, чтобы ей помочь, и взял остальные четыре. Оба выпрямились, попрежнему глядя друг на друга.

        Матильда, переводившая с одного на другого взгляд, не выдержала и раздраженно бросила:

        – Я подмету!

        – Снимай фартук! Идем, мы и так опаздываем, – ответила София, сумев наконец отвернуться.

        Она попрощалась с Лукасом коротким кивком и властно поволокла подругу на улицу. На стоянке она ускорила шаг. Открыв Матильде дверь, она поспешно села за руль и рванулась с места.

        – Чего это тебя так разобрало? – недоуменно спросила Матильда.

        – Ничего.

        Матильда повернула зеркальце заднего вида в салоне так, чтобы София могла на себя взглянуть.

        – Посмотри, на кого ты похожа, и растолкуй мне свое «ничего».

        Машина мчалась по порту. София опустила стекло, в салон ворвался ледяной воздух, Матильда поежилась.

        – Очень серьезный человек! – пробормотала София.

        – Я понимаю все: большой, карлик, красивый, урод, тощий, толстяк, волосатый, безусый, лысый… Но что такое «серьезный», признаться, не врубаюсь.

        – В таком случае просто поверь мне на слово. Сама не знаю, как это выразить… Унылый, какойто измученный! Никогда еще мне не…

        – В таком случае это идеальный кандидат для тебя, ты у нас обожаешь страдальцев. Бедный левый желудочек твоего кровяного насоса!

        – Не будь язвой!

        – Нет, вы только посмотрите! Я прошу у нее непредвзятого мнения о мужчине, от которого вся обмираю. Она на него даже не глядит, но все равно втыкает в него стрелу, которой позавидовал бы сам святой Иероним! Потом изволит обернуться – и впивается глазами в его глаза крепче, чем вантуз в сток раковины. И при этом требует, чтобы я не была язвой!

        – Ты ничего не почувствовала, Матильда?

        – Почему же, почувствовала: что вся пылаю! Как будто меня закутали в алый шифон от «Мейси»3… В общем, я предстала перед ним в элегантном виде, это хороший знак.

        – Ты не заметила, до чего у него сумрачный вид?

        – Это на улице сумрачно. Зажгика фары, не хватает угодить в аварию! – Матильда затянула шнурок своего мехового капюшона и добавила: – Ладно, пиджачок на нем темноват, зато итальянского покроя, кашемир в шесть ниток, ты рк меня извини!

        – Я говорю не об этом…

        – Хочешь, скажу тебе, о чем я говорю? Уверена, что он не из тех, кто носит грубые трусы.

        Матильда зажгла сигарету. Опустив стекло со своей стороны, она выдохнула дым наружу.

        – Все равно, от чего умереть – почему не от пневмонии? В общем, твоя взяла: бывают трусы и трусы.

        – Ты меня совершенно не слушаешь, – озабоченно проговорила София.

        – Представь, что чувствует дочь Кальвина Кляйна, глядящая на имя своего папаши, вышитое большими буквами, когда перед ней раздевается мужчина?

        – Ты видела его раньше? – невозмутимо осведомилась София.

        – Может, и видела в баре Марио, но гарантировать не могу. В те времена

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи
















Читать также


Произведения, проза
Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту