Леви Марк Лазаревич
(1961—н.в.)
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

33

его, прижать к себе… сохранить. Это разум сердца. Просто разум, без разума сердца — всего лишь логика, и она недорого стоит.

        — Значит, это она тебя бросила! Артур ничего не ответил.

        — А ты так до конца и не исцелился.

        — Вовсе нет, я исцелился, хотя и не болел.

        — Ты не сумел любить её?

        — У счастья нет владельца. Иногда нам выпадает шанс взять его в аренду, стать его квартиросъёмщиком. И надо быть очень аккуратным с квартплатой, иначе мигом выставят за дверь.

        — Звучит обнадёживающе.

        — Все боятся каждодневное™, как будто она несёт в себе фатальную неизбежность, чреватую скукой, привычкой; я в эту неизбежность не верю…

        — А во что ты веришь?

        — Я верю, что каждодневность — источник взаимопонимания, даже соучастия, и, в отличие от привычек, именно она позволяет нащупать сочетание блеска и банальности, обособленности и близости.

        Он заговорил о несобранных плодах, которые так и были оставлены гнить на земле. «Нектар счастья, который никогда не будет выпит — изза равнодушия и невнимания, изза привычки, уверенности или самодовольства».

        — Ты пробовал?

        — Понастоящему никогда, всего лишь робкие попытки применить теорию на практике. Я верю, что страсть может развиваться.

        Для Артура не существовало ничего более завершённого, чем супружеская пара, которая проходит сквозь время, смиряясь с тем, что страсть сменяется нежностью. Но можно ли так прожить жизнь, если стремишься к абсолюту? Он не считал зазорным хранить в себе нечто детское, какуюто частицу мечты.

        — В конце концов мы становимся разными, но все мы изначально были детьми. А ты любила? — спросил он.

        — Ты знаешь много людей, которые не любили? Ты хочешь знать, люблю ли я сейчас? Нет, да и нет.

        — Много обид было в твоей жизни?

        — Для моего возраста — да, немало.

        — Ты не слишком разговорчива; кто это был?

        — Он не умер. Ему сейчас тридцать восемь лет, он киношник, красавец, много работает; немного эгоист, идеальный парень…

        — И что?

        — Ив тысяче световых лет от того, что ты считаешь любовью.

        — Знаешь, каждому свой мир! Главное — пустить корни в подходящую почву.

        — Ты всегда прибегаешь к метафорам?

        — Часто, некоторые вещи мне так легче выразить. Ну, так где твоя история?

        Четыре года она делила жизнь с киношником, четыре года примирений и ссор, когда действующие лица разбивали друг друга на кусочки и затем склеивали осколки. На её взгляд, эта связь, замешанная на тщеславии и лишённая всякого интереса, держалась только на страсти.

        — Физическое для тебя очень важно? Она нашла вопрос нескромным.

        — Ты не обязана отвечать.

        — А я и не собираюсь! Он порвал со мной за два месяца до аварии. Тем лучше для него, по крайней мере, сегодня он никому ничего не должен.

        — Ты жалеешь?

        — Нет. Жалела в момент разрыва, а сегодня говорю себе, что главное качество для жизни вдвоём — великодушие.

        Она получила свою порцию любовных историй. Все они кончались по одной и той же причине: некоторые с возрастом перестают быть идеалистами. У Лорэн было наоборот.

        — Я решила: если думаешь, что способен разделить какуюто часть своей жизни на двоих, не уверяй себя и другого, будто можно начать чтото серьёзное, если не готов понастоящему

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи
















Читать также


Произведения, проза
Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту