Леви Марк Лазаревич
(1961—н.в.)
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

39

парня.

– Жак, черт возьми, глянь вперед! - кричит Эмиль.

Впереди, на перекрестке, полицейские устроили заслон: наверняка тот, кому они дали сбежать, успел вызвать подкрепление. Жак выхватывает револьвер, спускает курок, но слышит только сухой щелчок. Метнув взгляд на оружие, но не теряя при этом равновесия и не упуская из виду цель, он видит открывшийся барабан - еще повезло, что не вылетели патроны. Жак колотит пистолетом о руль велосипеда и, вернув обойму на место, трижды стреляет; полицейские разбегаются, освободив дорогу. Жак догоняет Эмиля.

– Да ты весь в крови, старина.

– У меня сейчас башка лопнет, - бормочет Эмиль.

– Малыш упал с велосипеда, - сообщает Жак.

– Так, может, вернемся? - спрашивает Эмиль, собираясь затормозить.

– Жми дальше! - приказывает Жак. - Они его уже сцапали, а у меня только две пули осталось.

По улицам разъезжают полицейские автобусы. Эмиль опускает голову и старается ехать как можно быстрей. Если бы не спасительный ночной мрак, окровавленное лицо сразу выдало бы его. Эмилю очень плохо, страшная боль сверлит, жжет огнем голову, но он старается ее превозмочь. Их молоденькому товарищу, упавшему наземь, придется куда хуже: его ждут пытки. И когда на его голову обрушатся удары, крови будет гораздо больше.

Кончиком языка Эмиль нащупывает во рту кусочек металла, пробившего щеку. Осколок его собственной гранаты - вот идиотство! Но он специально подошел как можно ближе, иначе был риск промахнуться.

Задание выполнено; если я теперь сдохну, что ж, тем хуже, думает Эмиль. Голова у него кружится, глаза застилает багровая пелена. Жак видит, как велосипед Эмиля клонится набок, он подъезжает вплотную, хватает друга за плечо.

– Держись, мы уже почти дома!

Навстречу им бегут полицейские, они спешат туда, где прогремел взрыв. На парней никто не обращает внимания. Последний перекресток, спасение уже совсем близко, через несколько минут можно сбавить скорость.

В дверь барабанят, я открываю. На пороге Эмиль с окровавленным лицом, его поддерживает Жак.

– Стул найдется? - спрашивает он. - А то Эмиль что-то приустал.

И только когда Жак закрывает за собой дверь, я обнаруживаю, что в их группе одного не хватает.

– Нужно вытащить у него из щеки осколок гранаты, - говорит Жак.

Он прокаливает лезвие своего перочинного ножа на огоньке зажигалки и делает надрез на щеке Эмиля. Боль становится невыносимой, она буквально пронзает сердце и доводит до обморока; в эти мгновения я поддерживаю Эмилю голову. Эмиль борется с накатывающим бесчувствием, он не хочет терять сознание, он думает о том, что произойдет в ближайшие дни, о тех ночах, когда его попавший в беду товарищ подвергнется пыткам; нет, Эмиль не поддастся слабости. И в тот миг, когда Жак вырывает железный осколок из щеки Эмиля, тот вспоминает лежащего посреди мостовой немецкого солдата, разорванного в клочья его бомбой.

10

Вот и прошло воскресенье. Я повидался с братом; он совсем отощал, но не жалуется на голод. У меня больше язык не поворачивается называть его младшим братишкой, как прежде. За эти несколько дней он очень возмужал. По правилам безопасности, мы не должны рассказывать друг другу о проведенных акциях, но я и без слов читаю в его глазах, какую суровую жизнь он ведет. Мы сидим на берегу канала и говорим о нашем доме, о прошлой жизни; увы, даже от этих воспоминаний его взгляд не смягчается. И нашу беседу то и дело прерывают долгие паузы.

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи
















Читать также


Произведения, проза
Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту