Леви Марк Лазаревич
(1961—н.в.)
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

37

пешком двести километров, прежде чем попасть в Тулузу.

В меня вселяет уверенность не голос Шарля, а то, что он рассказывает. В его еловах звучит нотка надежды, наполняющая мою жизнь новым смыслом. И мне тоже хочется приручить удачу, в которую он так истово верит. Сколько людей за это время сдались, опустили руки? Но Шарль, даже поставленный к стенке, не признает себя побежденным. Он просто с минуту помолчит, размышляя, как бы перепрыгнуть через нее.

– Твоя пора идти, - говорит мне Шарль. - Время обед, улицы болше спокойни.

Он направляется к лестнице, достает из-под нее сверток и кладет его на стол. Вот смехота: бомбы завернуты в газету, где написали об акции, совершенной Борисом; автор статьи обзывает его террористом, а нас всех - смутьянами и нарушителями общественного спокойствия. Милиционер - невинная жертва, мы - его палачи; да, поистине странный взгляд на Историю, которая ежедневно вершится на улицах наших оккупированных городов.

Кто-то скребется в дверь; я затаил дыхание, а Шарль даже глазом не моргнул. В комнату входит маленькая девочка, и лицо моего друга вспыхивает радостью.

– Это моя професора французски язик, - весело объявляет он.

Девочка бросается к Шарлю, обнимает и целует его. Ее зовут Камилла. Шарля приютила на этом заброшенном вокзальчике ее мама Мишель. А папа Камиллы с самого начала войны находится в плену у немцев, и девочка никогда не спрашивает о нем. Мишель делает вид, будто не знает об участии Шарля в Сопротивлении. Для нее, как и для всех остальных местных жителей, он только садовник, у которого самый красивый огород в округе. Иногда по субботам Шарль жертвует одним из своих кроликов, чтобы приготовить для своих хозяек вкусный ужин. Ох, как хочется отведать этого жаркого, но делать нечего, нужно уходить. Шарль делает мне знак, я прощаюсь с маленькой Камиллой и ее мамой и ухожу, зажав под мышкой сверток. В мире существуют не только милиционеры и коллаборационисты, есть еще такие люди, как Мишель, они знают, что наше дело правое, и рискуют собой, помогая нам, каждый по-своему. За деревянной дверью я еще слышу, как Шарль произносит слова, которым старательно обучает его пятилетняя девочка: корова, курица, помидор, - и, пока я еду обратно, в животе у меня бурчит от голода.

На часах ровно пять. Я встречаюсь с Эмилем в условленном месте, которое Жак указал на карте города, и передаю ему сверток. Кроме бомб Шарль положил туда еще две гранаты. Эмиль принимает это совершенно спокойно; мне хочется сказать ему: "Пока, до вечера" - но я молчу, скорее всего, из суеверия.

– Сигаретки не найдется? - спрашивает он.

– А ты разве куришь?

– Нет, это чтобы поджечь фитиль.

Порывшись в карманах, я достаю и протягиваю ему смятую пачку "Голуаз". В ней осталось две сигареты. Эмиль прощается со мной и исчезает за углом.

Настала ночь, а с нею пришел мелкий дождичек. Мокрая мостовая жирно поблескивает. Эмиль спокоен - бомбы Шарля еще никогда не подводили. Взрывное устройство очень простое: тридцатисантиметровый отрезок чугунной трубы, тайком отпиленной от водостока и крепко забитый пробками с обоих концов; в одной из пробок отверстие для фитиля, погруженного в аблонит. Они подложат эти бомбы к дверям ресторана, затем швырнут в окно гранаты, и те, кому удастся выбежать, попадут в фейерверк Шарля.

Сегодня вечером акцию проводят трое - Жак, Эмиль и новичок, он должен обеспечить им отход; у него в кармане заряженный револьвер,

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи
















Читать также


Произведения, проза
Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту