Леви Марк Лазаревич
(1961—н.в.)
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

105

померещится знакомый силуэт. Не опускать глаза, когда на скамейке перед тобой целуется парочка. И больше никогда, никогда не ждать, когда зазвонит телефон.

        Запретить себе думать, как живет тот, кого ты любила. Бога ради, не видеть его, когда закрываешь глаза, и не представлять себе, как он проводит дни. Криком кричать, что ты в ярости, что тебя обманули.

        А как быть с теми волнами нежности, с руками, сплетавшимися, когда они шли рядом?

        В зеркальце заднего вида шофер заметил, что его пассажирка плачет.

        – Все в порядке, мадам?

        – Нет, – ответила Одри, разразившись рыданиями.

        Она попросила его остановиться; такси свернуло к обочине. Одри распахнула дверцу и, согнувшись вдвое, бросилась к парапету. И пока она выплескивала все свои горести, человек, который ее привез, выключил мотор и, не говоря ни слова, подошел и неловко положил ей руку на плечо. Он мог предложить ей только свое присутствие рядом. Когда ему показалось, что пик бури миновал, он вернулся за руль, выключил счетчик и довез ее до БрикЛэйна.

       

* * *

       

        Матиас натянул брюки, рубашку и первые попавшиеся под руку кроссовки. Он бежал до Олд, Бромптон, но опоздал. Вот уже два часа он бродил по улицам, но все они были так похожи. Нет, не та, и не та, на которую он только что свернул, и уж точно не этот тупик. На каждом перекрестке он выкрикивал имя Одри, но никто не показывался в окнах.

        Совсем заблудившись, он направился к единственному месту, которое узнал, – к рынку. Официант приветственно замахал ему с террасы кафе, все дорожки были черны от народа. По кварталу он бродил уже два часа и, совершенно отчаявшись, вернулся к знакомой скамейке и уселся, внезапно ощутив чьето присутствие у себя за спиной.

        – Когда Ромен бросил меня, то сказал, что любит меня, но жить должен со своей женой. Как думаешь, у цинизма нет пределов? – спросила Одри, усаживаясь рядом.

        – Я не Ромен.

        – Я была его любовницей три года; тридцать шесть месяцев в ожидании, когда сбудется обещание, которое он так и не сдержал. Что же во мне так сломалось, что я опять влюбилась в мужчину, который на самом деле любит другую? У меня больше нет сил, Матиас. Я больше никогда не хочу смотреть на часы и думать, что вот сейчас мой любимый вернулся к себе домой, садится за стол с другой, говорит ей те же слова, делает вид, будто я вообще не существую… Я больше никогда не хочу говорить себе, что была всего лишь эпизодом, романчиком, который их только сблизил, что именно благодаря мне он понял, что любит ее… В этой истории я настолько потеряла собственное достоинство, что даже начала сочувствовать его жене; клянусь тебе, однажды я поймала себя на том, что злюсь на него за все вранье, которым он наверняка ее потчевал. Если б она могла его слышать, если б могла видеть его глаза, когда он тайком прибегал ко мне. Я не могу себе простить, что была такой идиоткой. Я никогда больше не хочу слышать этого голоса подруги, которая уверена, что она тебе помогает, когда говорит, что тот, другой, возможно, просто ошибся, и не исключено, что он был вполне искренен; а главное, никогда, никогда не слышать, что так будет лучше! Я больше никогда не хочу жить полужизнью. Мне потребовались долгие месяцы, чтобы заставить себя поверить, что я тоже достойна полной жизни.

        – Я не живу с Валентиной,

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи
















Читать также


Произведения, проза
Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту