Леви Марк Лазаревич
(1961—н.в.)
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

56

о своем плане перетащить Матиаса в Лондон, то опасался, как бы тебе не пришлось все время с ним возиться. Как думаешь, ты продержишься целый вечер без него?

        – Вот это вряд ли, – хором ответили Луи и Эмили.

       

* * *

       

        Эспланада, окружающая комплекс Оксо, спускалась до самой реки. С обеих сторон высокой стеклянной башни чередой шли маленькие магазинчики и бутики, выставлявшие в витринах последние коллекции тканей, керамики, предметов мебели и украшений для дома. Стоя спиной к Одри, Матиас вертел в руках мобильник, машинально постукивая по экрану.

        – Матиас, умоляю, возьми ты эту камеру и сними меня, скоро уже будет совсем темно.

        Он сунул телефон в карман и повернулся к ней, улыбаясь изо всех сил.

        – Все в порядке? – спросила она.

        – Да, да, все отлично. Так на чем мы остановились?

        – Ты наводишь кадр на тот берег, а как только я начинаю говорить, фокусируешь его на мне. Только обязательно покажи меня в полный рост, прежде чем дать крупным планом лицо.

        Матиас нажал на кнопку, включающую запись. Мотор камеры уже работал. Одри начала говорить свой текст, голос ее изменился, а фразы приобрели тот неровный ритм, который, очевидно, предписывался на телевидении всем, кто появлялся на экране. Вдруг она остановилась.

        – Ты уверен, что умеешь снимать?

        – Конечно, умею! – заверил Матиас, отрывая глаз от видоискателя, – А почему ты спрашиваешь?

        – Потому что ты наводишь фокус, крутя настройку солнцезащиты.

        Матиас посмотрел на объектив и снова поставил камеру на плечо.

        – Ладно, наведи на меня, и начнем с последней фразы.

        На этот раз съемку прервал Матиас:

        – Мне мешает твой шарф, изза ветра он закрывает тебе лицо.

        Он подошел к Одри, завязал подругому полоску ткани, обвивавшую ее шею, поцеловал и вернулся на свое место. Одри подняла голову: вечерний свет приобрел оранжевый оттенок, небо на западе становилось яркоалым.

        – Брось, уже слишком поздно, – с отчаянием в голосе сказала она.

        – Но мне еще очень хорошо видно в объектив! Одри подошла к нему и сняла все оборудование, которое на нем висело.

        – Возможно, но, сидя перед телевизором, ты увидишь только большое темное пятно.

        Она потянула его к скамейке у берега и стала складывать свое хозяйство, потом выпрямилась и извинилась перед Матиасом.

        – Ты был замечательным гидом, – признала она.

        – И на том спасибо, – лаконично отозвался Матиас.

        – Все в порядке?

        – Да, – туманно ответил он.

        Она положила голову ему на плечо, и оба молча наблюдали, как по реке медленно ползет пароход.

        – Знаешь, я тоже об этом думаю, – прошептал Матиас.

        – О чем ты думаешь?

        Они держались за руки, перебирая пальцы друг друга.

        – И мне тоже страшно, – продолжил Матиас. – Но это не важно, что мы боимся. Сегодня ночью мы будем спать вместе, и это будет полный провал; по крайней мере, мы теперь знаем, что другой тоже знает; то есть я теперь знаю, что ты знаешь…

        Чтобы заставить его замолчать, Одри закрыла его губы своими.

        – Кажется, я проголодалась, – заметила она вставая.

        Она взяла его под руку и повела к башне. На верхнем этаже сквозь огромные оконные проемы открывался потрясающий вид на город…

        Одри нажала на кнопку, и кабина пошла наверх. Стеклянный лифт передвигался в прозрачной клетке.

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи
















Читать также


Произведения, проза
Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту