Леви Марк Лазаревич
(1961—н.в.)
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

32

кабинета. Там он обнаружил Эмили и Луи, которые до того дожидались его на диване в приемной; наконецто их мучения закончились. Пора было возвращаться домой. Этим вечером «Клюдо» 11 и картофель фри послужат компенсацией за нудное ожидание. Эмили согласилась на сделку, сложила свои книжки в ранец, а Луи уже бежал к лифтам, лавируя между кульманами. Малыш нажал сразу на все кнопки в кабине, и, посетив неожиданно для себя подвал, они в конце концов оказались в вестибюле здания.

        Изза витринного стекла Софи смотрела, как они поднимаются по Бьютстрит: два ребенка держались за полы пиджака Антуана. С противоположного тротуара он послал ей воздушный поцелуй.

        – А где папа? – спросила Эмили, увидев закрытый книжный магазин.

        – На моем родительском собрании, – заявил Луи, пожимая плечами.

       

* * *

       

        Из листвы возникло лицо Одри.

        – Сделаем, как в прошлый раз? – успокаивающим голосом спросила она у Матиаса.

        – Мы сейчас куда выше, да?

        – Методика та же: переставляете одну ногу за другой и ни в коем случае не смотрите вниз, обещаете?

        В это мгновение своей жизни Матиас пообещал бы луну любому, кто ее попросил. А Одри добавила:

        – Когда в следующий раз вы захотите со мной повидаться, не надо лезть из кожи и забираться так высоко.

        Они сделали передышку на двадцатой перекладине, потом еще одну на десятой. Когда их ноги наконец коснулись земли, двор уже опустел. Было почти восемь часов.

        Одри предложила Матиасу проводить его до площади. Сторож запер за ними решетку.

        – Уж на этот раз я действительно выставил себя дураком. Верно?

        – Нет, вы были смелым…

        – Когда мне было пять лет, я соскользнул с крыши.

        – Правда? – спросила Одри.

        – Нет… неправда.

        На его лицо вернулись краски. Она долго смотрела на него, ничего не говоря.

        – Я даже не знаю, как вас благодарить.

        – Вы только что это сделали. Порыв ветра заставил ее поежиться.

        – Ступайте, вы простудитесь, – пробормотал Матиас.

        – Вы тоже простудитесь, – ответила она.

        Она уходила, а Матиасу хотелось, чтобы время остановилось. На этом пустынном тротуаре, сам не зная почему, он уже скучал по ней. Когда он окликнул ее, она успела сделать двенадцать шагов – и никогда не признается, что считала каждый шаг.

        – Кажется, у меня есть издание XX века Лагарда и Мишара!

        Одри обернулась.

        – А мне кажется, что я проголодалась, – ответила она.

        Они утверждали, что голодны, но, убирая со стола, Ивонна забеспокоилась, увидев, что их тарелки почти нетронуты. Наблюдая изза своей стойки за тем, какими глазами Матиас следил за движением губ Одри, она поняла, что качество ее стряпни тут ни при чем. Весь вечер они рассказывали друг другу о своих увлечениях: Одри – о любви к фотографии, Матиас – о страсти к старинным рукописям. В прошлом году он приобрел письмо, написанное СентЭкзюпери. Это была всего лишь записка, нацарапанная пилотом перед тем, как отправиться в полет, но для настоящего коллекционера, каким являлся Матиас, держать ее в руках было несказанным удовольствием. Он признался, что в одиночестве своей парижской квартиры доставал записку из конверта, с бесконечными предосторожностями разворачивал листок, потом закрывал глаза, и воображение переносило его на взлетную полосу гдето в Африке. Он слышал голос

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи
















Читать также


Произведения, проза
Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту