Леви Марк Лазаревич
(1961—н.в.)
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

72

так равнодушно скользят по моей коже. И как же я ненавижу, господи, твое неизменное «спасибо», которое ты произносишь, когда я целую тебя в шею! Почему ты сегодня не поработал еще часокдругой? Мне так хотелось снова справиться с собой и ничего тебе не говорить!

        — Но ведь ты пытаешься мне сказать, что больше меня не любишь!

        Мэри встала и, выходя из комнаты, поглядела на него. Он видел, как ее силуэт растворился во мраке коридора, выждал несколько минут и пошел следом. Мэри сидела на верхней ступеньке, уставившись на входную дверь. Опустившись позади нее на колени, он неловко ее обнял.

        — Я пыталась сказать тебе обратное, прямо противоположное, — промолвила она. Затем встала, спустилась по ступенькам, прошла в гостиную и закрыла за собой дверь.

        Трудное оно, утро после ночи сказанных наконецтаки слов, о которых давно догадывались, но не желали слышать. Кутаясь в кожаное пальто, Мэри на пороге дома боролась с пронизывающим утренним холодом. С лестницы донеслись голоса детей, и она крикнула, что будет ждать их в машине и пусть поторопятся, не то они опять опоздают. Филипп, подойдя, погладил ее по голове.

        — Может, я не выражаю это так, как тебе бы хотелось, Мэри, но я тебя очень люблю.

        — Не сейчас и не при детях, пожалуйста. И вообще, мне кажется, что солнышки печь еще рановато!

        Он поцеловал ее в губы. С верха лестницы Томас принялся вопить что было сил:

        — Влюбленные! Влюбленные! Влюбленные!

        Лиза пихнула его в плечо и вызывающе заявила:

        — Скажи мне, Томас, ведь ты когданибудь перестанешь быть семилеткой, не останешься же ты таким на всю жизнь!

        Не дожидаясь ответа, Лиза спустилась вниз. На ходу выхватила ключи из рук Мэри и крикнула уже с улицы:

        — Это я буду ждать вас в машине! — И, гримасничая, пробурчала себе под нос: — Тоже мне, влюбленные!

        Мэри подошла к машине, открыла багажник, положила туда маленький чемоданчик, потом уселась за руль.

        — Ты уезжаешь? — поинтересовался Томас.

        — Съезжу на несколько дней к сестре в ЛосАнджелес. С вами остается папа.

        Оставив машину на стоянке, Мэри направилась к дверям терминала. Здесь только что закончили ремонт, свежая краска влажно блестела. Ее самолет вылетал через три часа, посадка еще не начиналась. Она вошла в бар и уселась на табурет у стойки. Все взлетные полосы были у нее перед глазами. Говоривший с испанским акцентом бармен подал ей кофе с молоком. Сидя в тишине бара, она перебирала в голове картинки прошлого: первая случайная встреча в зале кинотеатра, неожиданность первых слов, произнесенных на улице, пьянящее волнение, которое не покидало ее и после того, как, обменявшись телефонами, каждый из них вновь зажил своей жизнью. Ожидание, пробуждающее надежды, мелочи, напоминающие о человеке, которого совсем не знаешь, телефонный звонок, превративший день в праздник, и опять молчание, и мысли, мысли, мысли, которые гонишь прочь… Взгляд в толпе на Таймссквер в канун Нового года, дверь дома, выходящая на пустынную улочку Сохо, холод раннего утра и снова ожидание. Зарождающаяся близость, вечера, заканчивающиеся ужином в «Фанелли», старая деревянная лестница, каждая ступенька которой казалась выше предыдущей после того, как Филипп исчезал за поворотом, часы, проведенные за разглядыванием телефона. И среди этого длинного шлейфа

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи
















Читать также


Произведения, проза
Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту