Леви Марк Лазаревич
(1961—н.в.)
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

57

недели она не раз пыталась это сделать, но у нее ничего не получилось. Сжавшись в комок, она сильносильно прикусила кончик языка, как учила мама: «Когда чувствуешь во рту вкус крови, значит, ты жива, а когда тебе грозит опасность, ты должна думать лишь об одном: не сдаваться, остаться в живых». Солоноватый привкус крови заполнил рот, Лиза постаралась сосредоточиться на этом ощущении, отрешившись от всего и вся. Из глубины коридора до нее попрежнему долетали выкрики Филиппа, перемежавшиеся минутами тишины. При каждой новой вспышке ярости Лиза чуть сильней вжималась в подушку, будто опасаясь, что ее смоет потоками слов, и с каждым новым витком скандала все плотней закрывала глаза, так сильно сжимая веки, что порой у нее перед глазами начинали плясать звездочки.

        Она услышала, как хлопнула соседняя дверь и мужские шаги загрохотали по лестнице.

        Филипп спустился в гостиную и сел на диван, упершись локтями в колени и обхватив руками голову. Томас немного подождал, прежде чем нарушить тишину.

        — Ты поиграешь со мной?

        — Не сейчас, сынок.

        — А где девочки?

        — Каждая в своей комнате.

        — Тебе грустно?

        Ответа не последовало. Сидевший на ковре малыш пожал плечами и вернулся к своей игре. Иногда мир взрослых такой чудной. Филипп уселся у него за спиной и обнял его.

        — Все будет хорошо, — глухо проговорил он. Он взял второй джойстик.

        — Во что хочешь проиграть?

        На первом же повороте «ламборгиии» Томаса отправил «тойоту» отца в кювет.

        Мэри спустилась около полудня. Не говоря ни слова, она прошла на кухню, открыла холодильник и принялась готовить еду. Они пообедали втроем. Лиза в конце концов уснула. Томас решился заговорить:

        — Она останется у нас? Это неправильно, если она станет моей старшей сестрой, ведь я первый тут появился!

        Мэри выронила салатницу, которую несла к столу, метнув в Филиппа убийственный взгляд. Филипп промолчал. Довольный Томас любовался рассыпанным по полу салатом, с аппетитом вгрызаясь в кусок маисового хлеба. Потом повернулся к матери.

        — Это может быть клево!

        Филипп встал, чтобы собрать осколки.

        — Что может быть клево? — спросил он сынишку.

        — Мне бы хотелось иметь братика или сестричку, но мне совсем не хочется, чтобы меня будили по ночам плачем, и мне не нравится, как пахнут подгузники. К тому же она уже слишком большая, чтобы таскать у меня игрушки… И кожа у нее красивого цвета, в школе все обзавидуются…

        — Мы поняли твою точку зрения, — оборвала его Мэри.

        Дождь усилился, не оставляя надежды на воскресную прогулку. Мэри молча сделала сэндвич: намазав хлеб майонезом, она положила лист салата, потом ветчину, поколебавшись, заменила ветчину куском курицы, снова подумала, водрузила ветчину поверх курятины и накрыла еще одним куском хлеба. Получившуюся конструкцию она положила на блюдце, накрыла пленкой и убрала в холодильник.

        — Если она проголодается, когда проснется, ее ждет тарелка в холодильнике, — сказала Мэри.

        — Ты уходишь? — спросил Томас.

        — Я буду у Джоанны, приду к твоему купанью, —ответила она.

        И пошла переодеваться. Выходя из дома, она поцеловала сынишку, смерив взглядом стоявшего на лестнице Филиппа. Остаток дня прошел, как проходит осеннее воскресенье, когда долгие минуты отличаются друг от друга лишь светом дня,

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи
















Читать также


Произведения, проза
Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту