Леви Марк Лазаревич
(1961—н.в.)
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

38

        — Филипп, я неравнодушна к тебе и не могу поверить, что ты этого не видишь! Когда же ты наконец перестанешь думать только о себе? Это тебе решать, прекращать или нет наши отношения, если они, конечно, вообще существуют! Не можешь же ты быть до такой степени слеп!

        — Я причинил тебе боль?

        Мэри глубоко вдохнула, подняла лицо к потолку и тихо выдохнула:

        — Нет, это сейчас ты делаешь мне больно. Вызови этот чертов лифт, пожалуйста!

        Филипп растерянно подчинился, и двери лифта тут же распахнулись.

        — Слава тебе господи! — выговорила она. — У меня аж дыхание перехватило!

        Она проскользнула в кабину. Филипп придержал двери, не зная, что ему делать и что сказать.

        — Дай мне спокойно уйти, Филипп! — взмолилась она. — Я обожаю, когда ты валяешь дурака, но сейчас твоя глупость граничит с жестокостью!

        Она оттолкнула его, и двери закрылись. Филипп вернулся к окну, словно желая увидеть, как она выходит из здания, проводить ее взглядом. Усевшись на подоконник, он уставился на копошащийся внизу людской муравейник.

       

       

* * *

       

        Уже две недели длилась связь Сьюзен с заведующим диспансером, построенным за портом. Они встречались через два дня на третий, слишком уж велико было расстояние, но и этих вечеров хватало, чтобы на ее щеках появлялись ямочки, когда она улыбалась. Поездки в город ее «заряжали». Грохот грузовиков, пыль, гудки автомобилей и крики людей на улицах — все эти проявления кипучей жизни пьянили ее, выдергивая из ступора затянувшегося кошмара. В начале февраля она рассталась со своим снабженцем ради ужинов в обществе пилота гондурасских авиалиний, по нескольку раз на дню прилетавшего в Тегусигальпу на двухмоторном самолете. Вечером, возвращаясь в СанПедро, он взял за правило на бреющем полете пролетать над деревушкой Сьюзен. Тогда она прыгала в джип и мчалась вслед за самолетом, принимая заранее проигранное пари приехать раньше него.

        Он поджидал ее у ворот маленького аэродрома в двадцати километрах от города. Бородатый, в кожаной куртке, он походил на идола пятидесятых годов, и ему это нравилось. А Сьюзен нравилось порой чувствовать себя как в кино.

        Ранним утром он возвращался на аэродром, а она спешила к себе в деревню. Открыв окна джипа, она упивалась ароматом влажной земли и хвои. Позади нее вставало солнце, и когда она изредка оборачивалась, чтобы взглянуть на вздымающийся за ней шлейф пыли, то чувствовала, что живет. Но, когда краснобелые крылья самолета пролетели над ее крышей в двадцатый раз, глядя, как самолет превращается в маленькую точку на горизонте, Сьюзен на полпути развернула машину и вернулась домой. Кино закончилось.

       

       

* * *

       

        Филипп с букетом в руке нажал кнопку домофона. Через несколько секунд замок открылся. Удивившись, он поднялся на четвертый этаж по разбитой лестнице. Пол скрипел под ногами. Не успел он нажать на звонок, как старая синяя дверь распахнулась.

        — Ты когото ждала?

        — Нет, с чего ты взял?

        — Ты даже не спросила, кто это, когда я позвонил снизу.

        — Во всем НьюЙорке никто не звонит так коротко, как ты!

        — Знаешь, ты была права!

        — В чем?

        — Во всем. Я в самом деле круглый дурак. Ты великодушная, блестящая женщина с чувством юмора, красавица, ты делаешь меня счастливым, а я слеп и глух.

        — Не нужны

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи
















Читать также


Произведения, проза
Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту