Леви Марк Лазаревич
(1961—н.в.)
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

33

ей прямо в глаза, он заявил, что уезжает. Она сразу поняла, что будет скучать по нему, как по всем тем, близким и далеким, кого она любила и кто всегда почемуто исчезал из ее жизни. С крыльца своей скромной лачуги, подбоченясь для пущей выразительности, она костерила его на чем свет стоит. Хуан и бровью не повел, она замолчала. Потом не выдержала, обняла его и накормила ужином.

        Убрав вымытые тарелки в шкаф, Сьюзен вытерла руки о штаны и повернулась к Хуану. Тот уже стоял посреди единственной комнаты с сумкой у ног в явном замешательстве. Сьюзен улыбнулась, желая облегчить ему прощание, и пожелала счастливого пути и успеха в жизни. На мгновение забыв о своей застенчивости, он подошел к ней. Сьюзен обхватила ладонями его лицо и поцеловала в губы. Ранним утром он ушел по дорогам своей страны к какомуто новому этапу своей жизни. Несколько недель после его ухода Сьюзен боролась с тоской, глядя на дверь, на пороге которой отныне ее ждало лишь собственное одиночество.

        — Скучаешь по нему?

        — Хуан прав, нужно зависеть только от себя самого. Люди свободны, и привязанность — это глупость, это жажда боли.

        — Значит, ты не останешься! Точнее, сколько часов ты пробудешь на этот раз?

        — Не начинай сначала, Филипп!

        — Почему? Потому что по твоему лицу я уже догадался о том, о чем ты еще не успела сказать: через час ты улетишь, а моя жизнь снова подвиснет до следующего года в красноречивом многоточии. Я знал, что ты не останешься, боже мой, я был готов к тому, что ты мне это скажешь. И до какого возраста ты собираешься ждать? Когда наконец ты задумаешься о нас, о семье?

        — Мне двадцать четыре года, у меня полно времени!

        — Я пытаюсь тебе сказать, что, отдавая свои силы столь многим людям, ты сама остаешься одна, в твоей жизни нет того, кто бы о тебе позаботился, защитил бы тебя или хотя бы занялся с тобой любовью.

        — Да что ты знаешь? Подумать только! У меня что, вид изголодавшейся что ли?

        Сьюзен орала, и Филипп мгновенно застыл. Он тихо, но внятно произнес, желая вернуть разговор в спокойное русло:

        — Я не это хотел сказать, Сьюзен, не надо так орать.

        — Я ору потому, что ты глухой! Я не могу жить ради одного человека, я ежедневно кормлю триста человек, я не могу иметь детей, потому что пытаюсь дать возможность выжить ста десяти детям только в одной моей долине!

        — Ага! Так у тебя прибавление, еще десяток детишек? В последний раз их было сто!

        — Прибавилось восемнадцать, но восьмерых я похоронила, так что получается сто десять, хотя это на

        восемь смертей больше, тебе ясно? Я окружена сиротами, черт подери!

        — И сама ты тоже сирота и хочешь ею остаться. Идея стать матерью тебя не прельщает?

        — Ты долго думал, чтобы сказать такую чушь? Ты можешь понять, что мне просто нельзя иметь детей при той жизни, которую я веду, это слишком опасно.

        Подошедший официант попросил их говорить потише. Подмигнув Филиппу, он поставил перед Сьюзен большую креманку с мороженым. На великолепном испанском он сообщил ей, что это за счет заведения и под шоколадом много миндаля. Отойдя от стола, он заговорщицки кивнул Филиппу, который сделал вид, что ничего не заметил.

        — Что ему от меня надо? Почему он заговорил со мной поиспански? — оторопело спросила Сьюзен.

        — Да ничего ему от тебя не надо, и

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи
















Читать также


Произведения, проза
Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту