Леви Марк Лазаревич
(1961—н.в.)
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

20

нарушил Филипп повисшее молчание, — они и не замечают, как меняются, а в конце концов теряют друг друга.

        — Именно это, старичок, я тебе всегда и твердила. Жизнь вдвоем — штука опасная. Как потвоему, я потолстела?

        — Нет, мне кажется, наоборот. А к чему ты это?

        — К нашему разговору. Я изменилась?

        — Ты просто выглядишь усталой, Сьюзен, только и всего.

        — Значит, изменилась!

        — С каких пор тебя стала волновать твоя внешность?

        — Да всякий раз, как я тебя вижу.

        Она поглядела на остатки мороженого на дне креманки.

        — Мне хочется чегонибудь погорячее!

        — Да что с тобой, Сьюзен?

        — Должно быть, я нынче забыла принять мои таблетки«веселушки»!

        Она видела, что огорчила его, и уже жалела, что дала волю своему дурному настроению, но полагала, что их близость позволяет ей быть самой собой.

        — Ты могла хотя бы сделать усилие!

        — Ты о чем?

        — Хотя бы притвориться, что рада меня видеть.

        Она провела пальцем по его щеке.

        — Ясен перец, я рада тебя видеть. Это не имеет никакого отношения к тебе.

        — А в чем же дело?

        — Трудно возвращаться на родину. Все кажется таким далеким от той жизни, какой я жила. Здесь есть все, ни в чем нет недостатка, а там нет ничего.

        — Если у твоей соседки сломана нога, а у тебя только вывихнута лодыжка, твоя боль от этого меньше не станет. Попробуй быть чуть более эгоистичной, и тебе будет гораздо легче.

        — Ух ты! Да ты становишься философом, старик!

        Филипп резко встал, пошел к двери, вышел на минутку в коридор и тут же вернулся быстрым шагом. Наклонившись, он поцеловал Сьюзен в шею.

        — Привет, я так рад тебя видеть!

        — Можно узнать, что за игру ты затеял?

        — Никакая это не игра! Я ждал тебя два года, у меня мозоль на пальце от писания писем, потому что письма были единственной возможностью хоть както участвовать в твоей жизни. И мне показалось, что наша встреча началась совсем не так, как я ее себе представлял, вот я и начал все сначала!

        Сьюзен некоторое время смотрела на него, а потом расхохоталась.

        — Ты все такой же чокнутый! И мне тебя очень не хватало!

        — Ну так рассказывай!

        — Сначала ты. Всевсе о вашей жизни в НьюЙорке!

        — А как насчет горячего?

        — Ты о чем?

        — Ты сказала, что хочешь чегонибудь погорячее. Чего именно?

        — Я уже расхотела! Спасибо. Мороженое было отличной идеей.

        Оба испытывали странное чувство, не смели в нем признаться и не очень хотели о нем говорить. Время не прошло для них даром, два года они жили в разном ритме. Привязанность осталась прежней, подводили слова. Но, может быть, они подводили потому, что разлука уже подвергла коррозии их глубокую, искреннюю привязанность, обозначив между ними дистанцию, измеряющуюся не только в километрах?

        — Доедай быстрей мороженое и пошли! У меня для тебя сюрприз.

        Сьюзен опустила глаза и некоторое время сидела, сосредоточенно разглядывая креманку. Потом подняла взгляд.

        — Я не успею… Я хочу сказать, что не остаюсь. Я согласилась продлить контракт. Они действительно нуждаются во мне, понимаешь? Мне очень жаль, Филипп…

        Ему показалось, что земля уходит у него изпод ног. Он вдруг ощутил странное головокружение и почувствовал себя совершенно беспомощным как раз тогда, когда хотел быть особенно собран.

        — Будь

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи
















Читать также


Произведения, проза
Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту