Леви Марк Лазаревич
(1961—н.в.)
Голосование
Что не хватает на нашем сайте?

133

народов, но также символом участия в общей борьбе женщин, детей и мужчин, которое способствовало тому, что наша страна, ставшая заложницей нацизма, начала постепенно избавляться от рабского страха, чтобы наконец возродиться к жизни…

Эта борьба, запрещенная законами военного времени, была для этих людей делом чести. Ибо наступает время, когда отдельный человек возвышается над собственной судьбой, презрев раны, пытки, депортацию и даже самое смерть.

Мы обязаны сделать так, чтобы наши дети узнали, с какой отвагой эти скромные люди защищали основные человеческие ценности и сколько жертв они принесли на алтарь свободы, заслужив тем самым право быть вписанными в славную историю Французской республики type="note"[28].

Закончив речь, министр приколол медали к их пиджакам. Когда настала очередь одного из награжденных, который выделялся в этой группе ярко-рыжими волосами, на трибуну поднялся какой-то человек в темно-синей форме Британских воздушных сил и белой фуражке. Подойдя к тому, кто в далекие военные времена носил имя Жанно, он торжественно отдал ему честь, точно солдат солдату. Вот так снова встретились глазами бывший пилот и бывший заключенный.

Едва сойдя с трибуны, мой отец снял медаль и положил ее в карман пиджака. Затем подошел ко мне, обнял за плечи и шепнул: "Идем, я познакомлю тебя с ребятами, а потом мы поедем домой".

Вечером в поезде, который вез нас обратно в Париж, я заметил, что отец упорно глядит в окно на мелькающие поля, замкнувшись в молчании. Его рука лежала на разделявшем нас столике. Я положил на нее свою, и это было не просто так, - обычно мы с ним нечасто касались друг друга. Он не повернулся ко мне, но в оконном стекле я увидел его отражение, увидел тень улыбки на его лице. Я спросил, почему он не рассказал мне все это раньше, а молчал столько времени.

Он пожал плечами.

– А что ты хотел от меня узнать?

Что я хотел узнать? Хотел узнать, что его звали тогда Жанно, хотел носить его историю в сердце, под школьной формой.

– Многие из ребят погибли в том поезде, да и нам приходилось убивать. Когда-нибудь, позже, я расскажу… а теперь хочу только одного: чтобы ты всегда помнил, что я твой отец.

Да, только много позже мне стало понятно, что он хотел этим сказать. Он хотел, чтобы мое детство было непохоже на его собственное.

Мама не спускала с него глаз. Потом поцеловала его в губы. И по взгляду, которым они обменялись, мы с сестрой почувствовали, как они любят друг друга с первого дня их встречи.

Мне вспоминаются последние слова Самюэля.

Жанно сдержал свое обещание.

Вот и все, любовь моя. Тот человек, что стоит, облокотившись на стойку кафе на улице Сен-Поль, и глядит на тебя со своей доброй улыбкой, - мой отец.

Его товарищи покоятся в земле Франции.

И всякий раз, как кто-нибудь при мне свободно выражает свои мысли в этом свободном мире, я думаю о них.

И тогда я вспоминаю, что слово "Чужой" - это одно из самых прекрасных обещаний этого мира, радужное, многоцветное обещание, прекрасное, как Свобода.

Я никогда не смог бы написать эту книгу, не будь у меня рассказов и свидетельств, вошедших в книги "Подлинная история" (Клод и Реймон Леви, Объединенные французские издатели), "Жизнь французов при Оккупации" (Анри Амуру, Файяр), "Парии Сопротивления" (Клод Леви, Кальман-Леви), "Ни работы, ни семьи, ни родины. Дневник одной бригады ФТП-ИРС, Тулуза, 1942-1944" (Жерар де Вербизье, Кальман-Леви), "Одиссея

 

Фотогалерея

img 13
img 12
img 11
img 10
img 9

Статьи
















Читать также


Произведения, проза
Поиск по книгам:



ГлавнаяКарта сайтаКонтактыОпросыПоиск по сайту